Появление отдельной мутации, даже очень благоприятной для обладающего ею существа, не будет иметь ровно никакого эволюционного значения, если эта мутация и возникающий на ее основе новый признак не распространятся среди других особей вида. Население любого вида распределено в пространстве крайне неравномерно, в полном соответствии с известной пословицей: в одном месте густо, в другом пусто. Это вполне естественно. Вот пример.

 

Прудовая лягушка распространена по всей Европе. Но вряд ли кому-нибудь придет в голову искать лягушек в сухом сосновом бору или на каменистых россыпях. Лягушки живут в болотах, вблизи водоемов и в других влажных местах. Такие места обитания хотя и встречаются во всех странах, но вовсе не покрывают сплошь всю Европу. Значит, и лягушки распределены неравномерно, группами. Эти группы особей могут быть большими и маленькими, существующими пару лет или на протяжении столетий. В особенно мокрый год, когда каждая низинка заполняется водой, лягушки из болота распространяются сравнительно далеко и могут даже отложить икру в какой-нибудь временной большой луже. Но в сухое лето лужа пересохнет, и все появившиеся тут на свет лягушата погибнут. На том и закончится короткая история такой маленькой группы лягушек.

 

Гораздо важнее для эволюции судьба группы лягушек, постоянно живущих в большом болоте. То сокращаясь, то увеличиваясь в численности — в зависимости от условий жизни,— население лягушек большого болота может существовать многие сотни и тысячи поколений. Жизнь такой группы будет протекать сравнительно изолированно от остальных групп — ведь другое ближайшее большое болото с подходящими условиями для длительного существования может быть расположено за десятки километров от первого. И хотя лягушка за всю свою жизнь, конечно же, пройдет в общей сложности десятки километров, ни одна лягушка в природе не проскачет десять километров по прямой.

 

Впрочем, наше болото не изолировано полностью от других. Пролетающий над ним аист, который любит охотиться не на этом, а на соседнем болоте и которому ничего не стоит преодолеть десяток километров, может уронить над нашим болотом лягушку, предназначенную для его птенцов. Утки или другие водоплавающие птицы, пролетающие здесь весной, могут перенести несколько икринок в другой водоем, который находится на их пути; если повезет, икринки могут развиваться и в другом, совсем чужом месте. Такие события, конечно, случаются крайне редко, но время от времени обязательно случаются.

 

Не надо думать, что жизнь такими изолированными группами характерна только для обитателей болот и других водоемов. Колонии крота, хорошо заметные по холмикам земли, вырастающим за ночь, встречаются тоже только в местах, подходящих для жизни этого насекомоядного млекопитающего,— в нолях, по опушкам леса. Заросли крапивы тоже встречаются только там, где для этого растения есть благоприятные условия: тенисто и почва богата азотом. Легко перелетающие с места на место бабочки, которые, казалось бы, могут жить где угодно, встречаются каждая строго в своем месте: траурница в березовых лесах, белянки — там, где есть какие-нибудь крестоцветные, и так далее.